История в человеке

Автор - Николай Кладо

 

Что,   на   мой взгляд, мешает раз­витию документаль­ного кино?..

Первое — это то, что сама система производства доку­ментальных  филь­мов   противоречит принципу их созда­ния.

Второе — непони­мание, что отдельный человек с его судь­бой, со всей суммой его воззрений — это тоже своего рода документ времени.

Попробую объяснить, что я имею в виду в первом случае. Для того чтобы фильм был запущен в производство, студии требу­ют не только подробную сценарную запись, но еще и запись будущей синхронной съем­ки скрытой камерой. Иначе говоря, речь героев должна быть написана тоже зара­нее. Таким образом, сценарист существует сам по себе, жизнь — сама по себе.

Сегодня всеми признается, что докумен­тальному кино не хватает документа как такового. Однако для хорошего докумен­тального фильма мало иметь документ — и это предпосылка для второго тезиса.

Когда документальное кино иллюстриру­ет заранее известную мысль, то, как бы хороши ни были кадры, как бы хорош ни был замысел, все равно это никакого отношения к документальному кино не может иметь. Непосредственный предмет документального кино — это   документ визуальный, пластический, зрительный, документ человеческий.

Например, картина «Гренада, Гренада, Гренада моя...» составлена из трех доку­ментов: изображение испанской войны — один документ; второй документ — лич­ные впечатления оператора Р. Кармена; третий документ — размышления К. Си­монова. В таком сочетании рождается настоящий документальный кинематограф.

Информация, не несущая нового, как хорошо говорил авиаконструктор Олег Константинович Антонов в журнале «Ис­кусство кино», в кибернетике называется «шумом». В наших документальных филь­мах такого «шума» много. В одной из кар­тин Центральной студии документальных фильмов я видел, как старая женщина вст­речает воинов-освободителей. Она плачет, целует их. Это производит огромное эмо­циональное впечатление. Но после этой картины я видел другие (созданные на разных студиях), куда включены кадры с этой женщиной. В первом случае — это образ. А в последующих — иероглиф, знак «народности». Почему мы больше не воспринимаем такие картины? Потому что мы это уже видели. Не происходит удивле­ния фактом, исчезает вера в факт.

В   картине   «Подросток»   режиссер Л. Дербышева снимает эпизоды, показы­вающие, как удалось подростков отвлечь от улицы.

Таких эпизодов очень немного. Все же остальное служит иллюстрацией к общей теме, продиктовано желанием вывести об­щие рецепты воспитания молодежи. Об­щих же рецептов здесь не может быть, потому что для работы с индивидуально­стью нужен и индивидуальный подход.

Сегодня происходит огромный поворот в умах людей, в том числе и творческих. Раньше в наших документальных фильмах преобладало событие, а затем уже человек как участник события. Сегодня в каждой удачной ленте открывается личность.

И, мне думается, одна из громадных за­дач документального кино — поиск лю­дей-документов. На мой взгляд, в нашей стране нет столько интересных зданий, заводов, театров, сколько есть интересных людей, которые прожили более пятидесяти лет и могут интересно рассказать об этом.

 

Hosted by uCoz